Чейз кивнул.

- Вы там действительно много сделали, - сказал Уоллес. - Для этого требовалось мужество.

- Гораздо меньше, чем раздувают газетчики, - сказал Чейз.

- Ну конечно! - согласился Уоллес, хотя было совершенно ясно, что он думает, будто на самом деле сделано гораздо больше.

Он повернулся к девушке, которая теперь с интересом искоса разглядывала Чейза. Тон сыщика по отношению к девушке тоже изменился.

- Вы не хотите рассказать мне, что же все-таки случилось?

Она принялась рассказывать, время от времени теряя самообладание. Два раза Чейзу казалось, что она вот-вот заплачет, и ему, признаться, даже хотелось этого. От ее спокойствия - ведь с момента трагедии прошло так мало времени, ему было не по себе. Возможно, она по-прежнему пытается отрицать существование смерти. Луиза сдержала слезы и, закончив рассказ, полностью овладела собой.

- Вы видели его лицо? - спросил Уоллес.

- Да.

- Можете его описать?

- Вообще-то нет, - сказала она. - У него, по-моему, карие глаза.

- Усов, бороды нет?

- Вроде нет.

- Волосы на висках длинные или короткие?

- Кажется, короткие.

- Шрамы?

- Нет.

- А что-нибудь из его внешности запомнилось? Овал лица, лысина, какая-нибудь особая примета?

- Не помню, - вздохнула она.

- Я нашел ее в шоковом состоянии, - вставил Чейз. - Вряд ли она что-нибудь могла разглядеть и запомнить.

Вместо того чтобы с благодарностью подтвердить это, Луиза бросила на него сердитый взгляд.

Он с опозданием вспомнил, что для девушки ее возраста самым позорным считается потерять самообладание, не справиться с ситуацией. Он ведь выдал ее минутную слабость не кому-нибудь, а полицейскому. Теперь не жди от нее благодарности, пусть даже ты спас ей жизнь. Уоллес поднялся.

- Пойдемте, - сказал он.

- Куда? - поинтересовался Чейз.